Промышленная робототехника в России. Состояние и проблемы развития. Видение интегратора

Необходимость научно-технологического прорыва обозначены президентом и правительством, как фактор, определяющий жизнеспособность нашей страны и её место в мире.  В основополагающем документе «Стратегии  научно-технологического развития Российской Федерации», утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 1 декабря 2016 г. № 642  переход к роботизированным производственным системам обозначен в числе первых приоритетов развития (Глава II, п., 20 пп. а)) Основой же роботизированных производственных систем являются робото-технологические комплексы на базе промышленных роботов, рынок которых  еще формируется в РФ.

В самый удачный 2017 год, по данным НАУРР в РФ было установлено 713 роботов и плотность роботизации (число установленных роботов на 10 000 работающих) составила не более 3. При этом средняя плотность роботизации по миру составляет около 70, а от развитых в плане промышленной роботизации стран мы отстаем на два порядка (США-190, Япония, Германия – около 300, Южная Корея -630)

Вклад нашей робототехники в прирост ВВП ничтожно мал и оценивается в размере не более 0,1%. Что бы достигнуть хотя бы 5% вклада в прирост ВВП с помощью роботизированных технологий нам надо устанавливать не 700 роботов, как сейчас, а 35 000 роботов в год. Много ли это -5% прироста ВВП? И реально ли вообще?

Вклад робототехники в прирост ВВП можно примерно оценить таким образом: примем ориентировочно, что средняя цена робота составляет около 50 000 Евро, доля роботов в цене РТК около 50%, окупаемость РТК в среднем около 3-х лет, в стране за 2017 год продано 700 роботов. Тогда, общая стоимость внедренных РТК составит 700*50 000 * 100/50 = 70 000 000 Евро или около 5,5 млрд руб. по нынешнему курсу.  Это есть грубая и достаточно оптимистичная оценка размера нашего рынка. Вклад интеграторов в прирост ВВП составит: 50/100*5,5 млрд. руб.= 2, 25 млрд. руб. При эксплуатации РТК дополнительный вклад в ВВП составит 5,5 млрд/3 года = 1,83 млрд. руб. в год. Т.е. суммарный вклад от роботизации в прирост ВВП страны составляет около 2,25+1,83=4,08 млрд. руб. Общий прирост ВВП за 2017 год по стат. данным составил около 4 000 млрд.руб. Т.е. вклад робототехники в прирост ВВП РФ составляет около 0,1%. Это означает, что для обеспечения вклада в рост ВВП хотя бы в размере 5% необходимо устанавливать в стране около 35 000 роботов (10% вообще нереалистично в ближайшие 10 лет, учитывая, что доля сырьевых отраслей в нашей экономике всегда будет велика, а промышленные роботы в сырьевых отраслях находят не самое большое применение) 

По данным Центра экономических показателей при Лондонской школе экономики в развитых странах до 10% (!!!)  прироста ВВП за последние годы обусловлено внедрением промышленной робототехники. Давайте вдумаемся в эту цифру! Много ли у нас в стране каких-либо целевых программ с таким вкладом в рост ВВП?!  

Так почему же у нас в стране до сих пор нет не то, чтобы национальной программы развития промышленной робототехники, а даже каких-либо скромных «подпрограммок»?

Почему нет единого государственного органа, который бы занимался именно развитием робототехники и, конкретно, промышленной робототехники?

Более того, в программе «Цифровая экономика Российской Федерации», которая, по логике, должна конкретизировать «Стратегию научно-технологического развития» в том числе и в части робототехники, среди перечня сквозных технологий робототехника вообще отсутствует, а присутствуют лишь скромные «компоненты робототехники и сенсорика». Не выплеснут ли ребенок вместе с водой? И не является ли это признаком того, что составители этой программы, мягко говоря, не совсем понимали значение рынка промышленной робототехники для экономики развитой в технологическом отношении страны, какой сегодня стремиться быть Россия?

А может быть им просто нечего было предъявить в качестве идей для развития отечественной промышленной робототехники?

Дело в том, что несмотря на то, что еще с советских времен в стране существовал определенный задел в части промышленной робототехники, в 90-ые годы этот задел был не востребован, а промышленные и научно-конструкторские возможности в этой части в значительной степени деградировали. Современный же рынок промышленной робототехники начал формироваться в нулевых годах. Основными игроками этого рынка, являются зарубежные вендоры- производители промышленных роботов, интеграторы- разработчики и производители робото-технологических комплексов (РТК) на основе роботов, произведенных и поставленных в Россию вендорами и, конечно же, предприятия потребители РТК.  Российские представительства практических всех вендоров и значительная часть интеграторов основаны в нулевых годах. В силу узости рынка – эти игроки, в подавляющем большинстве являются малым, в лучшем случае, средним бизнесом и имели, да и сейчас имеют, слабое влияние на решения в правительственных и законодательных кругах. Для многих же крупных предприятий робототехника, к сожалению, не является каким-либо значимым приоритетом на фоне имеющихся у них более значимых проблем. Поэтому голос игроков рынка плохо слышен и плохо учитывается при принятии управляющих, регуляторных решений, при выработке соответствующих государственных программ развития. Тон задают органы и институты, оставшиеся с советских времен, не являющиеся фактическими игроками рынка и, поэтому, слабо представляющие реалии сегодняшнего рынка промышленной робототехники и, соответственно, не способные представить реальную картину на нашем рынке для выработки управленческих и законодательных решений. Более того, в стране просто нет официальной статистки, позволяющей быть уверенным в достаточной достоверности количественных оценок тех или иных параметров рынка робототехники. Статистические данные о рынке робототехники в нашей стране мы получаем не от Росстата (Федеральная служба государственной статистики), не от ФТС (Федеральная таможенная служба, а от IFR (Международная федерация робототехники) и НАУРР, а они сами понимают недостатки своих методов сбора информации. 

Однажды, при необходимости перерегистрации своей компании, автор этих строк с удивлением для себя обнаружил, что в ОКВЭД просто нет кода,   однозначно соответствующего основному виду деятельности компании, а именно «разработка и производство робото-технологических комплексов» или чего то с подобной формулировкой, зато есть коды  ОКВЭД 28.22 «-промышленные роботы, специально разработанные для грузоподъемных и погрузочно-разгрузочных работ» и код 28.99 «- производство промышленных роботов для многоцелевого специализированного использования».  Интеграторы в стране есть и являются ключевыми игроками рынка промышленной робототехники, а кода нет!  Производства промышленных роботов в стране нет, а код есть! Парадокс?! Или это настолько незначимый для государства вид деятельности, что даже не удостоен чести быть под неусыпным государевым оком? Кстати, а точнее, не кстати, аналогичная ситуация и с кодами ТНВЭД.

Справедливости ради, надо сказать, что последнее время ситуация меняется в лучшую сторону. Время покажет, но возможно, что основание в конце 2015 года НАУРР, было важным событием в истории развития молодого рынка отечественной робототехники. Мероприятия, проводимые НАУРР на регулярной основе, в значительной степени способствуют доведению своего видения ситуации на рынке робототехники от игроков этого рынка до правительственных инстанций, институтов развития, крупного бизнеса.

Eщи 3 года назад, от правительственных чиновников можно было слышать призывы к вендорам размещать производства промышленных роботов в России. Казалось, что создай условия, наподобие тому, как были созданы условия для привлечения зарубежных брендов автопрома, и производство промышленных роботов в стране начнет развиваться, как сейчас развивается автопром. Но серийного производства промышленных роботов в стране так и нет. Точнее было на Волжском механическом заводе, но в 2015 г. приказало долго жить. Теперь пришло понимание, что при минимально безубыточном объеме производства промышленных роботов от 200 до 1000 шт. в год (в зависимости от степени локализации, (KUKA – в европейских условиях называет цифру в 1500 роботов в год)) , при нашем крайне малом внутреннем рынке и при существующей конкуренции  мощных зарубежных брендов как на внутреннем так и на мировом рынке, никакими преференциями не удастся ни стимулировать отечественного производителя, ни привлечь зарубежного. Просто нужно растить рынок, создавать внутренний спрос на роботов и довести его хотя бы до 2000-3000 шт. в год. Только тогда можно будет успешно вести производство промышленных роботов, ориентированное сначала на внутренний рынок, а затем, глядишь, при создании конкурентных преимуществ, и на зарубежный.

Постепенно приходит понимание роли вендоров и интеграторов. Интеграторы — это не перепродавцы зарубежных роботов.  Они создают реальную добавочную стоимость. До 70 и более процентов от стоимости РТК создается интегратором при разработке, производстве, программировании, пусконаладке, обслуживании РТК. Интегратор является главным агентом по трансферу в РФ современных роботизированных технологий из развитых в плане робототехники стран. Поэтому, создавать условия для развития бизнеса интеграторов это совсем не значит помогать только иностранному вендору.

(Не было бы необходимости указывать на это в настоящей статье, если бы не приходилось все еще слышать мнение некоторых достаточно высокопоставленных чиновников, о том, что поскольку интегратор — это продавец иностранных роботов, то помогать интеграторам, значит помогать иностранцам, а это не соответствует национальным интересам.)

Кроме того, интегратор кровно заинтересован в повышении осведомленности промышленников о возможностях современной промышленной робототехники и, в этом плане, просто обречен выполнять ещё и просветительскую функцию. А ведь именно незнание возможностей робототехники названо в результате специального опроса, проведенного НАУРР, одним из основных факторов сдерживающим развитие рынка промышленной робототехники в РФ.

Еще одним фактом, дающим надежду на то что «лёд тронулся», является введение в действие,  наконец то,  в начале 2018 г. нового ГОСТа по безопасности промышленных роботов (ГОСТ  Р 60.1.2.1-2016).  До этого времени действовал морально устаревший ГОСТ, разработаный в 90-ые годы в Украине и принятый странами СНГ. По этому ГОСТу большинство установленных РТК в России, по сути, были «вне закона», а коллаборативные роботы вообще не имели право на существование, так как их эксплуатация предполагает взаимодействие с человеком, находящимся непосредственно в зоне досягаемости робота.  Вот уж где, во истину, «суровость закона компенсировалась необязательностью его исполнения»!

Будем думать, что лед тронулся, но на пути развития промышленной робототехники еще много проблем.  Одно из своих исследований НАУРР посвятил их выявлению. Ниже в порядке конкретизации и дополнения данного исследования, приведены проблемы, которые самым непосредственным образом влияют на работу интеграторов.

  1. Основной потребитель продукции интегратора -крупные предприятия, а интегратор в РФ — это малый бизнес, этим обусловлены трудности его работы с крупными предприятиями. Низкий уровень предоплаты по контракту, необходимость предоставления банковской гарантии часто затрудняет выход на заключение прямого контракта интегратора и конечного потребителя его продуктов и услуг, увеличивает риски кассовых разрывов при исполнении таких контрактов. Получение кредитов и банковских гарантий затруднено. Получение овердрафтов для интеграторов вообще невозможно. (Так как типичные сроки исполнения договоров измеряются месяцами (от 3-х до 12 и более месяцев), платежи на счет интегратора от заказчиков приходят не так часто, как это требуется по критериям большинства кредитных учреждений, хотя размеры этих платежей достаточно крупны.)  Это приводит к возникновению посредников и удорожании продукции интеграторов для конечного потребителя, иногда в разы. 
     
  2. В РФ есть освобождение от уплаты НДС как для разработчиков программного обеспечения (пп. 26 п. 2 ст. 149 НК РФ), так и организациям ведущим ОКР (пп. 16.1 п.3 ст. 149 НК РФ). Интегратор является и разработчиком ПО, и ведущим ОКР (Т.к практически каждый заказ — это, по сути, новый проект), однако, воспользоваться этими преференциями интегратору весьма проблематично, и, в большинстве случаев, практически невозможно. В реальных условиях деятельности интегратора нет юридической формы проведения сделок, которая бы позволяла без налоговых рисков, воспользоваться приведенными статьями НК и при этом устраивала бы заказчиков интегратора.
     
  3. Интегратор является разработчиком и производителем средств производства. Но основная часть его продукции принципиально не является серийной. Каждый проект — это «индпошив». Меры поддержки производителей средств производства в отношении интеграторов не работают, так как рассчитаны на серийное производство (например Постановление Правительства РФ от 25 мая 2017 г. № 634 “О предоставлении субсидий из федерального бюджета российским организациям на компенсацию части затрат на производство и реализацию пилотных партий средств производства потребителям”
     
  4. Российские интеграторы имеют потенциал в части разработки инновационных роботизированных технологий и программного обеспечения с хорошими экспортными возможностями, а также располагают нереализованным потенциалом создания серийных РТК, так называемых ячеек ready-to-use. Однако они имеют ограничения по привлечению собственных средств на эти разработки. Кроме того, в силу узости российского рынка робототехники, затраты на эти разработки могут окупится только, если они экспортно-ориентированы. Т. е. требуется поддержка как в части инвестирования разработок, так и в части экспорта.
     
  5. Вендоры -поставщики роботов не заинтересованы в том, чтобы интеграторы имели свои серийные наработки с экспортным потенциалом и никак не стимулируют свои российские представительства на этот счет.
     
  6. Российские интеграторы имеют нереализованный потенциал в части разработки импортозамещающих роботизированных технологий (например , укладка препрегов, сварка трением с перемешиванием, ультразвуковая резка и сварка, ПО для программирования роботов и.т.п.)  Иногда по таким технологиям МинОбрНауки (до реорганизации) объявляются конкурсы , но интеграторы заведомо не подходят под критерии определения победителей, хотя иногда имеют и лучшие компетенции и лучшие проектные заделы.
     
  7. Наиболее крупные проекты роботизации реализуются в Автопроме. Предприятия автопрома в большинстве своем аффилированы с зарубежными компаниями, которые в свою очередь имеют давние наработанные связи с зарубежными интеграторами робототехнических комплексов, поэтому все «сливки» при создании роботизированных комплексов в автопроме достаются зарубежным интеграторам. Это сдерживает развитие отечественных интеграторов, лишает их возможности получения опыта реализации больших комплексных проектов роботизации.
     
  8. Существует устойчивый стереотип о том, что замещение ручного труда роботами ведет к сокращению занятости и потенциальному росту  в связи с этим социальной напряженности. В этой связи на многих предприятиях имеется ложное представление о социальной ответственности бизнеса, тормозящее внедрение робототехники.  Многочисленные  зарубежные исследования на этот счет,  показывают, наоборот, четкую корреляцию между числом устанавливаемых роботов и числом создаваемых рабочих мест. Т.е. локальное сокращение числа работников в результате роботизации конкретных производственных участков, в конечном итоге, ведет  к увеличению занятости на уровне предприятия, отрасли, всей национальной экономики. Другое дело, что вновь создаваемые рабочие места требуют совершенно других квалификаций, что делает актуальной задачу подготовки новых кадров и переквалификации высвобождаемых кадров. Именно это должно быть элементом социальной ответственности при внедрении робототехники.
     
  9. НАУРР  путем анкетирования участников рынка робототехники уже исследовала факторы, тормозящие развитие промышленной робототехники в РФ. Как один из наиболее значимых факторов, если не самым значимым, был выявлен недостаток осведомленности технического персонала  и ЛПР производственных предприятий о возможностях промышленной робототехники и непонимание того, где применение роботов может быть наиболее эффективным. Параллельно возникает вопрос о правильном подходе к оценке экономической эффективности применения промышленной робототехники, т.к по сравнению с другими средствами автоматизации применение роботов имеет свою специфику, которая не учитывается большинством экономистов на наших предприятиях, что, в свою очередь, ведет к неправильным оценкам эффекта от применения роботов. Занижения эффекта, ведут к снижению числа инвестиционных проектов с применением робототехники. Завышение же, приводит к тому же результату, но только после получения опыта неудачных внедрений.
     
  10. Даже не смотря на крайне узкий рынок промышленной робототехники в нашей стране, все равно последнее время ощущается недостаток специалистов в области создания и, особенно, эксплуатации робототехнических комплексов.
     
  11. В стране нет ни одного периодического печатного издания по промышленной робототехнике, практически отсутствуют телепередачи на эту тему не только на основных федеральных телеканалах, но и на телеканалах, популяризирующих науку и технику.  

Даже частичное решение указанных проблем может существенно подвинуть рост рынка промышленной робототехники в России, будет реально способствовать превращению нашей страны в передовую в технологическом отношении державу.

В рамках реализации нацпроекта «Цифровые технологии» к настоящему времени объявлен конкурсе на статус операторов дорожных карт по сквозным технологиям, в том числе по технологии «Компоненты робототехники и сенсорика». Итоги конкурса будут подведены в конце марта. Будем надеяться, что независимо от того, кто станет победителем конкурса, мнения интеграторов, отчасти выраженные в настоящей статье, будут учены при разработке дорожной карты.  Давайте работать вместе!

Анатолий Перепелица, генеральный директор ООО УРТЦ "Альфа-Интех"

Промышленная робототехника в России. Состояние и проблемы развития. Видение интегратора12.03.2019
Напишите нам,
чтобы узнать за какой срок окупится внедрение РТК именно на вашем предприятии:




Прикрепить файл (макс. 2 МБ)